О шаманских обрядах осинских бурят в конце ХIХ начала XX веков

Шагжина 3. А, к. и. н., ВСГАКИ

Изучение материалов известных исследователей-этнографов конца XIX — начала XX веков об отдельных сторонах религии бурят позволяет говорить о том, что в этот период, несмотря на жесткую русификационную политику царского правительства по отношению к коренному населению Прибайкалья, которая в первую очередь подразумевала его христианизацию, осинские буряты продолжали придерживаться своей традиционной религии — шаманизма.

Они продолжали устраивать Тайлаганы, которые заключались в жертвоприношении духам — хозяевам гор, рек, озер и местностей. До перехода бурят к хлебопашеству Тайлаганы устраивали обычно летом, особенно часто по случаю засухи или других стихийных бедствий. С началом земледелия и с принятием частью осинских бурят православного вероисповедания, Тайлаганы начали приурочивать к дням христианских праздников и стали называть по-русски — «Покроови тайлаган», «Петроови тайлаган», «Ильиндени тайлаган». Иначе говоря, тайлаганы приобрели сезонный характер и стали устраиваться между отдельными этапами весенних и летних полевых работ.

Тайлаган включал в себя обряды: «сасали бариха», «далга бариха», «хурылха». Обряд «сасали бариха» заключался в брызганье молоком и водкой вверх в направлении восхода солнца. Завершался обряд тем, что чашку с оставшимся в ней содержимым кидали на восток. Обряд «далга бариха» представлял собой подношение духам жертвенного мяса. Обряд «хурылха» являлся заключительной частью тайлагана, когда участники ходили вокруг жертвенника слева направо и бросали кусочки мяса жертвенных животных, сопровождая восклицанием: «Ай, хуры». После обряда «хурылха» мясо жертвенных животных распределялось между участниками тайлагана в качестве «хуби» (доли).

Одновременно Тайлаган был праздником, сопровождавшийся состязанием между представителями различных родов или групп в стрельбе из лука, в борьбе, а также лошадиных бегах и скачках.

Тайлаганы устраивались различными родами, союзом родов или улусами в определенных местах. Например, жители Бурят-Янгут устраивали свой тайлаган на горе «Хатуу уула» (досл. «Суровая гора»), приносили жертвоприношения Хатуу уулайн эжэндэ (Хозяину Суровой горы) — местному духу, почитаемому шаманистами янгутского рода. Согласно преданию, это был шаман высокого ранга, прибывший из Монголии во второй половине XVII века и избавивший своим «волшебством» местных жителей от эпидемии какой-то неизлечимой болезни.

Кахинцы же устраивали свои тайлаганы на мысе горного массива Хориктуй (Хоригтын хушуун) — культовой горе в междуречье Осы и Кахи, почитавшейся бурятами рода «хогой». Гора в свое время считалась табуированной, т. к. согласно преданию, на ней в XVII веке был захоронен известный шаман Булхэ — выходец из Монголии. Жертвоприношения кахинцы приносили хозяйке горы Хориктын эжэн по имени Гажа хатан Ганза. По преданию, она была единственной дочерью легендарного шамана Булхэ, захороненного на вершине этой горы, и после смерти отца по его завещанию стала ревностным распространителем монгольской формы шаманизма среди бурят рода «хогой» в местности Каха, за что посмертно была прозвана хозяйкой горы Хориктуй.

У кахинцев также был развит культ Хуртуйн убэгэна (Хуртуйского старца) — легендарного шамана Гилэй Толгой Лубсан баабая, прибывшего из Забайкалья или Монголии в конце XVIII или начале XIX веков и захороненного под каменной плитой на вершине горы Хуртуй, находящейся в Кахе. Посмертное почитание Хуртуйн убэгэна местными бурятами кахинских родов в качестве духа объяснялось его «сверхъестественными» силами, умением гипнотизировать и совершать различные чудеса.

Кроме Тайлаганов осинские буряты в конце XIX — начале XX веков продолжали совершать различные обряды жертвоприношений посредством «дуһаалга», «хаялга» и «захил». «Дуһаалга» представляло собой обрядовое возлияние водки или вина путем капанья или брызганья на тлеющие угольки огня, обложенные богородской травой. «Хаялга» — обряд жертвоприношения духам исключительно только водкой, которой брызгали вверх, по направлению к небу. «Захил» являлся третьей, более высокой формой шаманистического обряда жертвоприношения, которая завершалась водружением на березу, зарытую комлем в землю, головы, конечностей и кожи жертвенного животного, снятых вместе с туловищем. «Захил» посвящался духу, который якобы, согласно гаданию шамана на обожженной бараньей лопатке, причинял, болезнь человеку.

Наиболее почитаемой заянкой (заян — дух-защитник) у осинских бурят считалась Буржухайн дуухэй (досл. «девушка Буржухая») — женщина из рода «онготой» в местности Улей. По легенде, Буржухайн дуухэй славилась хорошим голосом, необычайной красотой и умом. Выданная насильно замуж, она пыталась сбежать от мужа, за что местными родовыми старшинами и царской администрацией была посажена в колодки на несколько суток. Вырвавшись из колодок, преследуемая, она добралась до родного улуса, где застала свадьбу своего брата, и приняла участие в свадебном пиршестве и ёхоре. Перед концом свадебного торжества Буржухайн дуухэй, боясь быть снова посаженной в колодки, повесилась в овине вместе со своими семнадцатью подругами, которые, как и она, страдали от насилия и гнета. В результате появился новый культ «Улеэе олон» (досл. «Улейское множество»), под которым подразумевалась группа из нескольких сотен духов, почитаемых шаманистами местности Улей и соседних улусов. С тех пор, по поверью местных шаманистов, каждая трагически умершая красивая девушка, имевшая хороший голос, считалась призванной в число «Улейского множества». В результате появилось более трехсот улейских заянок.

В шаманских призываниях осинских бурят также упоминаются «Убасайн убгэд» (досл. «Обусинские старцы») — так обобщенно почтительно величали умерших шаманов, живших некогда в местности Обуса и принадлежавших к двум союзным родам — «онгой» и «хурдуй» и «Ундэри убгэн» (досл. «старец вершины») — почитаемый осинскими бурятами шаман Алхансайн Эдэрхэн, захороненный на вершине горы Таряата. У янгутских бурят почитаемым заяном считался Халтайн хубуун Һарбагар — сын Халтая по имени Харбагар, ставший известным в 70-е годы XIX века после трагической смерти и, согласно легенде, отличавшийся при жизни необычным поведением.

Общетерриториальными духами — хранителями осинских бурят считались «Голи гурбан» (досл. «трое из долины»). Под этим табуированным нарицательным названием скрывались три наиболее почитаемые у осинских бурят шамана, имена которых не назывались. Культ «Голи гурбан» являлся формой интеграции бурятского шаманства от родового культа к территориальному. Известен также общетерриториальный культ «Голи тургэн» (досл. «быстрый из долины»), под которым подразумевался дух-хранитель легендарного бурятского шамана Бахуная, согласно легенде из рода «хурдут» монгольского происхождения, жившего в Обусе в конце XVIII или начале XIX веков и творившего различные чудеса: вызывавшего с неба каменный и кровавый дожди, отделявшего свою голову от туловища и снова ставившего ее на место, остававшегося невредимым, будучи сожженным по распоряжению иркутского генерал-губернатора в стоге соломы, превратившего березовый сок в вино и т. д.

Традиционными оставались для осинских бурят в конце XIX — начале XX веков выполнение обрядов «Халуунай», «Харгынси», «Турууии тогоон», детских обрядов «Уһан будляа», «Ошхон будляа», «Улгыда оруулха» и др.

Обряд «Халуунай» посвящался духу трагически или внезапно умершего в юном возрасте ближайшего родственника. По шаманистическому поверью, Халуунай нередко тревожит своих родственников, причиняет им болезни, тем самым напоминая о себе, о том, что надо провести обряд его угощения.

«Харгынси» (досл. «дорожный») — обряд шаманистов перед дальней дорогой. Принося жертву духам — покровителям разных местностей, по которым проходил путь следования, шаманисты обращались к ним с пробой: «Впереди быть путеводителями, а позади — охранниками, не давать едущих в обиду, отгонять от них злоумышленников и т. д.».

Обряд «Турууни тогоон» (досл. «первый котел») являлся благодарственным обрядом жертвоприношения (возлияния) молочной водкой первой выгонки духам-гениям местных гор, рек, домашнего очага и духу — покровителю молочного стада. Обряд совершался весной или в начале лета после первого отела коров улусным стариком путем окропления очага молочной водкой. Устраивая обряд «Турууня тогоон», хозяйка дома вымаливала от почитаемых духов-хранителей хорошего травостоя, жирности молока, упитанности скота и т. д.

Детские обряды, связанные с водным омовением новорожденных, ограждали якобы их от нечистых сил и враждебных духов. Обряд «уһан будляа» проводился над младенцем. Для его проведения нужны были: ключевая вода, пучок травы, можжевельник и пихтовая кора как очистительные средства, девять камней и девять разноцветных ниток, молочная водка. Пучком травы, намоченным в теплой воде, хлестали младенца, окруженного девятью черными камнями, со словами: «Пусть черные камни будут тебе дверью, а коричневые камни — оградой, чтобы ты не плакал и не болел, рос быстрее». В финале магического сеанса, служащего якобы для ограждения новорожденного от напасти враждебных духов, из шелковых ниток делали девять узлов на шее ребенка, воду выливали на крышу юрты, а пучок травы втыкали на стену выше двери.

«Ошхон будляа» (досл. «следующее омовение») проводился вслед за обрядом «Уһан будляа». В качестве вещественных предметов для совершения этого обряда служили девять стеблей шиповника, шелковые нитки, молоко или молочный продукт, баран (для мальчика) или коза (для девочки). Церемония обряда слагалась из следующих магических приёмов: 1) надрезания дыры в очищенном рубце жертвенного животного, через которую трижды пропускали ребенка; 2) съедания кусочков жареного рубца семью старухами; 3) «избиения» младенца четырьмя копытами жертвенного животного с привязанными к ним ветвями шиповника, увитыми шелковыми нитками, 4) заклинания о том, чтобы ребенок никогда не плакал, не рыдал и скорее вырос; 5) подвешивания над дверью юрты или дома копыт жертвенного животного вместе с ветвями шиповника для устрашения враждебных духов.

Третий обряд, посвященный новорожденному, назывался «Улгыда оруулха» (досл. «укладывать в люльку») и заключался в следующем: ребенка пеленали и клали в колыбель, к которой подвешивали в качестве амулета лодыжки и большую берцовую кость животного, заколотого по случаю рождения ребенка. При этом благодарственное жертвоприношение делалось духу чадородия Заяан Сагаан Тэнгэри (досл. «Творящий белый небожитель»), который пребывал, согласно шаманским мифам, на небе и покровительствовал актам оплодотворения живых существ.

У осинских бурят существовал еще ежегодный обряд жертвоприношения, главным образом, духам — хозяевам местностей или духам предков, который назывался «Жэлэй хаялга» (досл. «годовое брызгание» водки).

Таким образом, вкратце рассмотренные нами некоторые шаманские обряды и культы осинских. бурят в конце XIX — начале XX веков указывают на то, что несмотря на некоторые изменения, происшедшие в их социально-эконмической, культурной и хозяйственной жизни, основные религиозно-культурные традиции были сохранены и более того, широко практиковались в этот период местным населением.

Литература

Шагжина 3. А. О шаманских обрядах осинских бурят в конце ХIХ начала XX веков // Усть-Ордын унэн. – 2001. –  № 24/25 (21 июня). – С.3