Хоргелок: жертвы репрессий

Меня как историка-краеведа, человека, относящегося к семье «врагов народа», всегда интересовал и волновал этот вопрос. С малых лет я слышала разговор взрослых жителей нашей небольшой деревушки Хоргелок, видела их слезы. С возрастом у меня накопился материал о тех людях, которые находились в тот период у власти на местах, проводили «политику» по принципу «кого хочу — помилую, кого хочу — казню».

Старшее поколение помнит статью И.В. Сталина «Головокружение от успеха» о тех «деятелях», которые на местах «перегибали линию партии», злоупотребляли доверием партии и высших органов власти.

Из официальных источников знаю, что наибольшее число репрессированных людей в 30-х годах было по Укырскому булучному Совету и д. Заглик Боханского района. На многие вопросы по этому периоду ответила мне книга «Женщины Советской Бурятии» (Бурятское книжное издательство, г. Улан-Удэ, 1969 г.). В этой книге пишет свои воспоминания на стр. 85 — 95 пенсионерка А. Матурова (Балханова) «Наша работа в 20-х годах» (страница 89): «Укырский булревком решил создать чрезвычайную уполномоченную комиссию по продразверстке. В состав комиссии были избраны Битуев Степан, я и другие. Ревком выдал нам мандаты об исключительных полномочиях. С мандатами ревкома, имея охрану, мы производили обыски у богачей Олзоевых, кулаков Багаловых и Балдунниковых и т.д.». Разоблачили зажиточных людей, противников советской власти. Мы с Битуевым дежурили на гумне во время молотьбы у богачей Олзоевых, обмолоченное зерно сразу отправляли на ссыпной пункт и т.д.».

Далее: «Однажды мне сказали, что Антон Олзоев продал свою 12-летнюю дочь Прасковью жителю из Шаралдая. Я выяснила все и вернула дочь обратно» и т.д. Да, жил в Хоргелке дедушка Антон Олзоев, жена умерла рано. В 74-летнем возрасте он был репрессирован. Жили они бедно, у старого человека 74 лет, не было 12 — летней дочери. Дочь Прасковья в тот период была уже в зрелом возрасте. Нужен был способ наказания «богачей» Олзоевых, вот и нашли «врага народа»: навсегда увезли из дома 74-летнего дедушку.

В годы Великой Отечественной войны младший сын «врага народа» Антона Олзоева Михаил с оружием в руках защищал Родину от немецких фашистов и погиб смертью храбрых.

Крайне тяжело сложилась судьба другой семьи «богачей» Олзоевых. В 1935 году была репрессирована семья Олзоевой Матрены, муж Илья умер рано. В семье было 7 детей, всех посадили в арбушку и отправили в ссылку, в Красноярский край. Правда, через полтора-два года их отпустили. Мать с тремя младшими детьми (Лиза, Ганя и Виктор) вернулась домой. А у старших драматично сложилась судьба. Домой не могли возвращаться: у власти на местах находились те же люди, которые их сослали, боялись повторного ареста, преследования, гонений.

О старшем сыне Мархае вообще с первых дней ссылки неизвестно ничего, видимо, он расстрелян. Второй сын Николай пытался сбежать, так и не сложились отношения с властями, паспортов не было ни у кого. До 60-х годов какие-то скудные вести приходили от него. Затем следы затерялись. У дочерей бабушки Матрены Груни и Ани начало жизненного пути было очень тяжелым.

Ссылка: жизнь в бараках в глухой тайге, бесправие, унижения, оскорбления, голод и холод. Чтобы как-то выкарабкаться из этой адской жизни, Аня и Груня вышли замуж. Национальность мужа, чувства там сильной роли не играли. Главное, вырваться из этой жизни. У них эта проблема была решена. Но возвращаться домой, к матери, родным братьям, сестрам они уже не могли: боялись властей, притупились чувства к родному краю, родным.

Только после 60-х годов XX века, после реабилитации репрессированных, они смогли свободно приехать домой. Приезжали очень редко: возраст, здоровье не позволяли им.

По-другому сложилась судьба младших детей у нашей землячки Олзоевой Матрены после возвращения из ссылки. Дочь Лиза активно включилась в общественную жизнь деревни, вступила в ряды ВЛКСМ. Но период ссылки подорвал ее здоровье, она умерла совсем молодой, со всеми почестями похоронена в центре Хоргелка. Кладбище в данное время находится между пилорамой и дорогой. Там похоронены четыре комсомольца. Сыновей бабушки Матрены знают все.

Олзоев Гавриил Ильич — главный инженер колхоза имени Калинина, Олзоев Виктор Ильич — знатный хлебороб и бригадир д. Хоргелок.

К олзоевским «богачам» автор книги отнесла семью Олзоева Андрея Николаевича. Олзоев А.Н. и жена Лиза — коренные жители Хоргелка были репрессированы в 1933 году. В семье воспитывались трое детей 1927гр., 1928г.р., 1932 г.р. Из пяти членов семьи вернулся на родину один человек — сын Кирилл,1928 года рождения. Остальные похоронены в томских болотах.

Кирилл Андреевич вспоминает: «Ехал сначала по железной дороге, затем на открытой барже. Было холодно, шел снег, дождь, дул сильный ветер. Многие болели, даже умирали. Укрываться нечем. С поселка Инкино увезли в глухую тайгу, где не было жилья. Зиму провели в землянках. Родители работали на лесоповале. Зимы на севере Томской области были суровые, в землянках сыро, холодно». Многие болели. Из пяти человек семьи вернулся только один Кирилл, его спасло то, что в 1951 году он был призван в ряды Советской Армии».

Только в 1955 г. демобилизовавшись, вернулся в родные края, в Хоргелок, к родственникам. В 1953 году семья была реабилитирована.

Кирилл Андреевич в ссылке работал в колхозе, вернувшись на родину, окончил среднюю школу, курсы по рентгенаппаратам, техникум медицинской аппаратуры.

За добросовестный труд, за творческий подход к работе имеет благодарности, почетные грамоты, «дипломы», юбилейные медали, общий стаж работы 57 лет, с 1996 года на заслуженном отдыхе.

Круглый сирота, еле вставший на ноги в 30-х годах, Олзоев Хабадай, имеющий семерых детей, тоже был отнесен к категории «богачей». Его трижды арестовывали, допрашивали, но ему помогли добрые люди, посоветовав в удобный момент скрыться, спрятаться на какой-то период. Это ему помогло избежать репрессии. Сын Олзоева Афанасий погиб, защищая Родину в годы Великой Отечественной войны.

Очень драматично сложилась судьба семьи Багалова Абрама Багаловича, моего дедушки по отцовской линии. Так, на стр. 86 в статье Матуровой У.А. написано: «При обыске у кулаков Багаловых и Балдунниковых был обнаружен спрятанный хлеб, весь хлеб был отправлен на ссыпной пункт». А на что должна была жить семья из 11 человек? О каких кулаках в тот период идет речь? В маленьком улусе Хоргелок, в 18-20 дворов, жили крестьяне по мере своих возможностей: кто-то бедно, кто-то чуть лучше. На своих землях выращивали зерно, имели скот. Не было в Хоргелке ни кулаков, ни лиц, борющихся против Советской власти: народ был безграмотный, безропотный, спокойно вели свое хозяйство, растили детей, придерживаясь обычаев и традиций старшего поколения. Трое сыновей и дочь дедушки Абрама, все семейные с детьми, жили вместе, вели общее хозяйство.

Багалов Г.А., мой дядя, был репрессирован летом 1932 года, как «кулак, враг народа». Увезли семью из пяти человек: муж, жена и трое детей, младшей было 5 лет. Посадили их в арбушку, сложили 4-5 узелков одежды, дневной запас еды. Сопровождал их милиционер из Бохана, при отправке в неизвестные края их так старательно «провожал» председатель колхоза «Хоргелок» Бахлин К.Б. Об этом рассказывал сам дядя Григорий, который, выдержав все испытания, через 18 лет вернулся на родину, похоронив в томских лесах жену и сына. Его дочери Клава и Галя не могли без слез вспоминать и рассказывать о своем детстве и юности, проживании в землянках, о работе на заготовках леса т.д.

Его старший сын, дядя Мирон, в момент ареста родителей жил и учился в Иркутске. Его предупредили земляки, он срочно уехал в Бурятию, закончил учебу, работал директором школы в Селенгинском районе Бурятии. «В годы ВОВ был призван в армию и погиб на полях сражения, защищая Родину. В этот период его родители как «враги народа» отбывали наказание в ссылке. Наш отец, Багалов М.А., после ареста брата постоянно слышал угрозы репрессии, испытывал гонения, критику, как брат «врага народа». Репрессия была неминуема. Поэтому решил выехать, оставив семью, хозяйство. Третий сын Багалова А.Б., наш дядя Никифор, был репрессирован в 1937 году. Осталась дома его единственная дочь Женя 10 лет, жена умерла раньше. В 1953 году на запрос его дочери ответили, что Багалов Н.А. был расстрелян в 1937 году в Иркутске, что он реабилитирован. Наши мама и бабушка в этот период вынуждены были вернуться на малую родину — Укыр, перейти на свою фамилию Михайловы. Отец старался нам помочь. Отправлял с попутчиками посылки, деньги. Вот так репрессия 30-х годов, руководители местных органов власти, «борцы за новую жизнь» разбросали нашу семью нашего дедушки Багалова А.Б.; трое сыновей и дочь с семьями».

Очень тяжело было слышать рассказы-воспоминания тех, кто вернулся с репрессии, нашего дяди Багалова Г.А., Хальшаева А.И., Бардамова С., которые вернулись на родину через 10-15-18 лет. Какие унижения, избиения испытали «враги народа» во время допросов. «После таких страшных пыток человек вынужден был подписать любую бумагу, любую клевету», — вспоминают они. Не легче было отцам, матерям и женам «врагов народа», лишенным всяких прав, отнятых земельных наделов, жилья, скота и т.д.

На собраниях, сходах населения они постоянно слышали слова «семья кулаков, жена врага народа, вредители».

А они вынуждены были все это слышать, пережить. Я помню всю эту историю. Из истории страны эту страницу не вырвешь, что было, то было. Мы, дети «врагов народа, кулаков, вредители Советской власти», хорошо помним эту историю, знаем имена «патриотов»-борцов за новую жизнь.

У меня в архиве сохранились «воспоминания» секретаря комсомольской организации с. Укыр 20-х годов Ушнаева Еремея Мироновича, брата Ушнаева Ефрема Мироновича.

Он вспоминает: «Мы боролись за новую жизнь, но много было на нашем пути враждебных элементов: Матапов М., Богданов К.Н., Мархаевы и др. Сложно было с Богдановым К.Н., зажиточный человек, работал учителем в деревне, его защищал народ. Он продолжал жить и работать в деревне. О Матапове М. написано немало, отсюда понятна причина его ареста в ноябре 1937 г., ушедшего из семьи навсегда».

С середины 30-х годов председателем Укырского булучного совета работал Ушнаев Ефрем Миронович. В личной беседе на вопрос «Почему так много жителей Хоргелка и Укыра было вами репрессировано?» Ушнаев Е.М. ответил: «От нас этого требовали сверху, Москва». Да, я как историк, в какой-то степени его понимаю, верю.

Но не понимаю, как можно было половину жителей маленького захолустного Хоргелка считать «врагами народа», «кулаками» и т.д., как пишет Матурова-Балханова У.В. В других улусах, деревнях и более крупных селах Боханского района, где жили и зажиточные крестьяне, такой массовой репрессии нет. Многие, думаю, еще помнят статью И.В. Сталина «Головокружение от успеха», где дана оценка «борцам» за советскую власть, которые готовы были репрессировать и старика, и многодетную вдову, и бедняка, лишь бы выйти в передовики.

В категорию «кулаков» был зачислен и Балдунников Трофим Терентьевич, житель Хоргелка. Как всегда, посадили в арбушку с женой и детьми и отправили в неведомый край лесов и болот. В ссылке умерли родители от непосильных трудов, невыносимых условий жизни. Дети, Тарас и Нина, остались одни в 12 и 10 лет. Получив печальную весть от местной власти, родной дядя детей, Михаханов Г., поехал за племянниками. Привез их домой, и с женой Анной заменил им родителей. Все имущество, дом, амбар, земельные наделы были у них отобраны.

Такова участь всех обреченных нести клеймо «детей врагов народа», «жена врага народа», «кулак», которым были закрыты двери учебных заведений, лишенных всяких прав. Не трудно представить, сколько изувечено судеб, сколько погибло ни в чем не повинных людей. Представьте, все это было на примере маленького захолустного улуса Хоргелок. Из 18 дворов 7 было репрессировано, троим удалось скрыться.

После ВОВ, реабилитации родителей, «сын врага народа» Балдунникова Трофима, Балдунников Тарас Трофимович закончил институт, работал директором Хохорской школы, в Боханском РК КПСС, секретарем Боханского райисполкома. Дочь Нина помогает воспитывать внуков. Мало осталось в живых «врагов народа», уходят из жизни их дети.

1948 год для Хоргелка был сенсационным, летом 1948 года вернулся из репрессии Хальшаев Артемий Иванович, отсидев от звонка до звонка 10 лет, не сообщавший о себе ничего в течение всего срока. Это первый «враг народа», вернувшийся из ссылки живым и здоровым. Это же сенсация, событие!

Все 10 лет ссылки провел в Краснодарском крае в тяжелейших условиях: голод, тяжелая физическая работа, казарменные условия. Артемий Иванович до репрессии работал преподавателем иностранного языка в Боханском педучилище, был человеком эрудированным, активным в жизни.

По его рассказам он, находясь в лагере заключенных, старался сохранять свое достоинство, свое «Я». Не опускался до нецензурной брани.

Путь домой для Артемия Ивановича был очень тяжелым: большое расстояние, отсутствие денег, даже не во что было одеться. Выход нашел: договорился с машинистом и кочегаром одного паровоза-состава взять его в кабину в качестве кочегара. Таким путем доехал до Черемхова, до реки Ангара дошел пешком, договорился на переправе через Ангару и т.д. Из Бохана пошел в Укыр пешком, 25 км. Шел не по дороге, а по тропинке вдоль дороги, по лесу, чтобы никто не видел его в таком «наряде»: не по размеру большие брюки, стоптанная обувь, небритый в течение нескольких дней. Шел голодный, обессиленный, но довольный мыслями о Родине, о свободе, о встрече с родными людьми.

Пока сидел, в памяти перебрал всю прошлую жизнь: как они с братом Иваном остались круглыми сиротами, как старался, чтобы получить образование, в памяти всплывала вся тюремная жизнь: унижения, голод и холод. Слезы текли сами по себе.

Стемнело, Артемий Иванович пошел в Хоргелок, нашел родственников, дедушку С.Д. Зайгеева.

Не трудно представить эту встречу: неожиданно через 10 лет ссылки. Артемий Иванович был принят как родной брат. Узнал о гибели брата на полях сражения в Великой Отечественной войне.

Парадокс: из двух родных братьев старший, как враг народа, отбывает 10 лет ссылки, а младший погиб как патриот страны на полях сражений за Родину.

Не вырвать эту страницу из истории страны, нашей жизни. Дети, внуки, правнуки должны хорошо изучить этот период жизни нашего народа. Помнить о своих корнях, знать свое родовое дерево.

Таисия МИХАЙЛОВА, историк-краевед, ветеран педагогического труда

Михайлова, Т. Хоргелок: жертвы репрессий // Сельская правда. — 2011, № 16 (28 апр.). – С.4; № 15 (21 апр.). – С.4.