Этнография

 Происхождение родов Эхирит и Булагат

 
Генеалогические предания
 
Существует несколько вариантов легенд о происхождении родов эхирит и булагат. Здесь приводятся версии известных ученых этнографов М.Н.Хангалова и С.П.Балдаева.
 
 
Булагат и Эхирит и их потомки
   За морем (подразумевается Байкал), то есть на южной стороне, жил царь Тайжи-хан, у которого был пестрый пороз (тарал эрэн буха). Этот пестрый пороз славился необыкновенной силой и ростом. Однажды утром пестрый пороз мычит: «Кто со мною может бодаться на этом свете, тот пусть придет и попробует мою силу!»
   Тогда Буха-нойон-баабай обратился в двухгодовалого пороза и с северной стороны Байкала промычал в ответ пестрому порозу: «Кто со мною может бодаться на этом свете, тот пусть придет и попробует твою силу!»
   На следующий год Буха-нойон-баабай днем обратился в трехгодовалого пороза, переплыл на южную сторону Байкала и отправился в царство Тайжи-хана бодаться с пестрым порозом. Буха-нойон-баабай днем бодался с пестрым порозом в виде пороза темновато-серого цвета, а ночью обращался в необыкновенно красивого молодого человека и ухаживал за дочерью царя Тайжи-хана.
   Однажды царь Тайжи-хан увидел, что с его пестрым порозом бодается неизвестный пороз. Они испортили весь үтүг (сенокосное поле). Царь Тайжи-хан взял палку и прогнал обоих в степь, где они продолжали бодаться между собою. Через несколько времени дочь царя Тайжи-хана сделалась беременной от Буха-нойон-баабая. Она сказала ему, что должна скоро родить. Тогда Буха-нойон-баабай таинственным образом вынул из утробы девицы ребенка и рогами бросил его на северную сторону Байкала. Когда Буха-нойон-баабай победил своего соперника, обратно переплыл на северную сторону, нашел брошенного ребенка и стал кормить его; лежа, он давал ребенку сосать «шибэ» (шерсть на брюхе).
   В это время на северной стороне Байкала жил народ из племени Атагут десять домов и из племени Хотогут двадцать домов, «арбан урхэ атагут, хорин үрхэ хотогут». Племя Атагуты имело шаманку Асухан, а племя Хотогуты имело шаманку Хүсыхэн. Эти две шаманки не имели детей, но они друг другу предсказывали, что у них будут дети.
   Однажды шаманка Асухан узнала, что у нее родился сын, которого воспитывает темно-серый пороз. Шаманка Асухан пришла и взяла от Буха-нойона-баабая мальчика и начала его воспитывать, а впоследствии дала ему имя Булагат (иначе говоря, Бумал). Булагат ходил играть на берег Байкала и там пропадал целые дни; однажды обе шаманки спросили Булагата, что он там делает целый день. Тогда мальчик ответил им: «Когда я прихожу на берег Байкала, тогда из воды выходит маленький мальчик, который играет со мною целый день. Обе шаманки удивились рассказу мальчика Булагата и проверили его. После этого шаманка Хүсыхэн выдоила собственное молоко, сделала из него кушанье бөөн, дала мальчику Булагату и сказала: «Когда пойдешь на берег и когда выйдет из воды твой товарищ, дай ему поесть этот бөөн. Пусть он съест этот бөөн!» Мальчик Булагат, получив бөөн, отправился на берег играть со своим водяным товарищем. По обыкновению навстречу ему вышел из воды его товарищ. Поигравши немного, Булагат дает ему бөөн; водяной мальчик взял бөөн и съел. После этого водяному мальчику захотелось спать и он задремал; шаманка Хүсыхэн тайно следила в это время и когда увидала, что водяной мальчик спит, она потихоньку подошла к спящему мальчику, поймала его и привела домой. Этого мальчика шаманка Хүсыхэн усыновила и дала ему имя Эхирит.
  Когда Эхирит был еще маленьким, его воспитывала рыба – пестрый налим; поэтому пестрый налим называется его отцом; щель берега служила колыбелью, потому считается матерью Эхирита: «эрэн гутар эсэгэтэ эргих габа эхэ эхирит». От этих двух мальчиков, Булагата и Эхирита, произошли многочисленные потомки, племена булагаты и эхириты.
 
Записано М.Н.Хангаловым со слов шамана Манжу и других кудинских бурят.
 
Напечатано в сб. «Сказания бурят…», Записки ВСОРГО по этнографии, Вып.2, Ирк.,1890,стр.94-96.
 
 
 
 
 
Булагат и Эхирит и их потомки
 
(второй вариант)
 
   Люди, жившие на северной стороне Байкала, неизвестно по какой причине все переехали на южную сторону, в Монголию. На северной остались только две шаманки, Асухан и Хүсыхэн, которые жили вместе. Когда обе шаманки поочередно шаманили, то друг другу предсказывали, что у них будет сын. Как-то одна из них начала шаманить и говорит, что у них уже родился сын; недалеко отсюда на горе лежит Буха-нойон-баабай, обратившись в темно-серого пороза. Под грудью его лежит ребенок в железной люльке. Тогда обе шаманки пошли взять ребенка, но Буха-нойон-баабай не дал его им. Обе шаманки возвратились домой, начали снова шаманить и ворожить и узнали, что темно-серый пороз есть Буха-нойон-баабай, что ему нужно принести в жертву трех животных: белую большую кобылу, большого белого барана с рогами (манхир малан хуса) и большого козла с темно-желтой шерстью (шара hарал тэхэ), и что тогда Буха-нойон-баабай уступит своего ребенка в железной люльке. Обе шаманки сделали жертвоприношение (тайлган), закололи вышеупомянутых животных. Буха-нойон-баабай принял жертву и отдал шаманкам ребенка, а сам удалился в Тункинские высокие и снежные горы. Уходя в горы, он по дороге выделял жидкость из мочевого пузыря на ходу, как обыкновенно делает рогатый скот. На этих местах по следам его выросли пихта и вереск, которые у бурят считаются чистыми.
   Две шаманки взяли ребенка в железной люльке, положили на войлок, принесли домой, но никак не могут развязать ремни железной люльки; железная люлька не раскрывается, почему ремни не развязываются. Пошаманили и узнали, что нужно исполнить прежде следующий обряд: нужно было снять сидение (hудал) на стороне, противоположной двери (хоймор тала), “хоймор hудалху татаху”; потом одна из них должна была представлять, будто бы она родит ребенка. Нужно было также заколоть трехгодовалого бычка и взять лытку с мясом (шата сомогон) и большой нож (или стрелу, как иные говорят). Когда шаманки исполнили этот обряд, железная люлька сама раскрылась.
   Шаманка Асухан усыновила этого ребенка и начала воспитывать его. Впоследствии ему дали имя Такша-мэргэн (тан дундаhа олдоhон Такши мэргэн) или, как другие говорят, Булагат. 
   В это время они жили на берегу Байкала. Когда Такша-мэргэн, или Булагат, подрос немного, он начал ходить играть на берег моря. Там он играл с двумя мальчиками и одной девочкой, которые выходили из воды и, поиграв с Булагатом, опять уходили в воду. Происхождение этих мальчиков и девочки было такое. Один из сорока восточных тэнгэринов под названием Хурмуста имел одну дочь, которая неизвестно от кого сделалась беременной. Тогда дочь Хурмусты спустилась на землю в виде ямаана (козла) и на земле родила трех детей – двух сыновей и одну дочь – и положила их на берег Байкала, где они и выросли. Потом она создала животное, дала ему имя ямаан (козел) и сказала: “Я наравне с прочими буду принимать жертвоприношения, в состав которых будут входить и ямааны!” Вот почему ныне при некоторых жертвоприношениях и кырыках (частное жертвоприношение) колют козлов. 
   Шаманки Асухан и Хүсыхэн от своего приемного сына Булагата узнали о существовании этих водяных детей, старались поймать их, но никак не могли; когда дети увидят приближающихся шаманок, убегают в воду. Шаманки давали Булагату тараг и үрмэ (сливки), чтобы он угостил ими детей и провел их, но дети ни за что не соглашались идти в дом Булагата. Тогда шаманки придумали средство, как поймать водяных детей. Они поставили на очаг котел и выгнали очень крепкий тарасун (вино), дали его Булагату. а также и тараг и үрмэ, и сказали ему: «Когда придешь на берег Байкала играть с водяными товарищами, когда они выйдут из воды тебе навстречу, постели на землю этот войлок; сядьте на этот войлок и поешьте тараг и үрмэ, а когда захочется пить, то вместо воды пейте этот тарасун!» 
   Булагат, взявши от шаманок все эти вещи, пошел на берег Байкала; водяные товарищи вышли из воды. Они все четверо сели на войлок, съели тараг и үрмэ, выпили тарасун, опъянели и легли спать на войлок.
   В это время шаманки, караулившие неподалеку, увидев, что дети легли спать, потихоньку подошли, взяли войлок с детьми и понесли домой. На пути один мальчик проснулся и крикнул: «Возьми меня, молочное море-мать и недоступные скалистые горы-отец!» (hундала эхэ минии абыш хом орула эсэгэ минии абыш!»). В это время на море поднялись сильные волны и бросились на берег, чуть-чуть обе шаманки не потонули в волнах; в это время девочка обратилась в нерпу и ушла в море; значит, взяла ее «молочное море-мать»; другой мальчик, пробудившись, обратился в черную белку и убежал в горы; это значит, что «недоступные, скалистые горы-отец» взял его; третий ребенок остался у шаманок, которые и принесли его домой. Шаманка Хүсыхэн усыновила его и дала ему имя Эхирит (эргихэ олдоhон Эхирит, «на яру найденный Эхирит»).
   Когда эти мальчики выросли, они женились. Приемный сын шаманки Асухан Булагат женился на дочери царя Аю-хана. Булагат имел двух сыновей: первый назывался Бузган, второй Булаган-хара (Булга-хара). Когда два сына Булагата выросли, то старший женился и имел шесть сыновей и одну дочь.
   Булаган-хара женился следующим образом. У него была большая черная собака, которая ловила зверей. Однажды Булаган-хара уехал на зэгэтэ-аба в царство царя Халык-хана; во время облавы отличался ловкостью и меткостью в стрельбе, но особенно его черная собака отличалась тем, что ловила зверей и приносила своему хозяину. После зэгэтэ-аба царю Халык-хану захотелось иметь эту собаку, а потому он обратился к Булаган-хара с просьбой продать ему эту собаку. Булаган-хара не соглашался. Тогда Халык-хан всё предложил ему, что только он пожелает взять за свою собаку. Булаган-хара сказал: «если ты за меня выдашь замуж свою дочь, тогда уступлю свою собаку». Халык-хан согласился и отдал свою дочь замуж за Булаган-хара.
   Булаган-хара имел только одного сына Тоглока, который родился во время зэгэтэ-аба. Тоглок имел семь сыновей; из них шесть были от первой жены; от второй жены, похищенной во время облавы, он имел только одного сына Ашехавата.
 
Имена семи сыновей Тоглока:
 
1.Бумал-Саган; от него произошли тункинские буряты;
 
2. Боржин-Далха; от него – аларские буряты;
 
3. Алагуй; от него – буряты, живущие около Байкала, принадлежащие к Кудинскому и Капсальскому ведомствам;
 
4. Саган; от него – кудинские буряты;
 
5. Булак-Саган-Бумал; от него – балаганские буряты;
 
6. Хурхут; от него произошли Ашехаваты, входящие в состав Кудинского ведомства.
 
   Эхирит женился на дочери царя Халык –хана, имел одного сына Запхи, который тоже женился и имел четырех сыновей; от этих последних произошли верхоленские, ольхонские и ленские буряты.
 
 
 
Записано М.Н.Хангаловым со слов шамана Манжу и других кудинских бурят.
 
Напечатано в сб. «Сказания бурят…». Записки ВСОРГО по этнографии, т.1, вып.2, Ирк.,1890,стр.96-100.
 
Хангалов М.Н. Собрание сочинений в 3 т. Т.3. / Под ред. Г.Н.Румянцева.-Улан-Удэ: Изд-во ОАО «Республиканская типография»,-2004.-С.71-75. 
 
 
 
 
 
Версия Балдаева С.П.
 
Булагат и Эхирит
 
   Прежде, в глубокой древности, около кочевий верхоленских бурят жил старик со старухой (имена их остались в прошлых веках). Этот старик имел многочисленные стада и табуны, ко­торые паслись по рекам и долинам великой реки Лены (Зулэхэ). Он имел семь сыновей, все они были баторами, и слава о них шла по всей Северной Монголии (Хойто Монгол). Бра­тья часто совершали налеты (дооромшилго) на своих соседей, отбирали имущество, утоняли скот и табуны и тем еще увели­чили хозяйство своего отца.
   Живя в довольстве, ни в чем не нуждаясь, старик притес­нял своих сыновей, строго наказывал за маловажные проступ­ки: на ноги им надевал колодку, на шею ‑ доску, морил го­лодом, бил. Сыновья и невестки ненавидели его так, как мож­но ненавидеть плохого и жестокого человека. Сыновья и не­вестки сговорились уехать куда-нибудь со стадами и табунами.
   Один раз отец поехал куда-то со своей женой-старухой. Сыновья воспользовались этим и угнали все стада и табуны. Они переехали Байкал и поселились в долине реки Верхней Уды (Дээдэ Удэ). Отцу и матери они оставили только одну войлочную юрту (hэеы гэр).
   Родители вернулись и нашли на своем пепелище только пустую войлочную юрту. Они искали своих сыновей, но нигде их не нашли. Погоревали старик и старуха, но делать было нечего, стали жить, терпеть нужду и горе, холод и голод.
   В одно прекрасное утро с нового местожительства прибе­жал сивый старый пороз (хуйлэн хүхэ буха). Старик и старуха очень обрадовались ему и встретили его, как родного сына. Старик бегал вокруг и восклицал:
   ‑ Ай, мой сивый пороз! Ты один нас не позабыл! Ты лучше всех наших сыновей! 
   Старик со старухой, как могли, ухаживали за порозом: гладили по шерсти, кормили хорошим сеном и зеленой травой. Сивый пороз ежедневно уходил пастись и вечером возвращал­ся домой, ложился около юрты и жевал свою жвачку.
   Сивый пороз оказался оборотнем, посланным самим Эсэгэ Малаан баабаем.
   Один раз сивый пороз на своих рогах принес железную детскую люльку, обтянутую, как бурятские люльки, крест-на­крест, только не ремнями, а железными обручами. Старик со старухой увидали люльку и испугались. Они сочли это за пос­лание тэнгэринов и взялись отвязывать обручи, чтобы открыть люльку. Мешали железные обручи. Тогда старик и старуха решили устроить жертвоприношение Эсэгэ Малаану. Старуха нагнала молочную водку, приготовила все необходимее. Она села на хойморе юрты, расставила все приготовленное для жертвоприношения, и старик стал призывать Эсэгэ Малаан баабая и брызгать водку. Когда жертвоприношение было кончено, то люлька открылась сама. Старик со старухой увидели мла­денца мужского пола, и радости их не было конца. Они стали растить младенца, ухаживать за ним лучше, чем за своими детьми. Старуха всю свою любовь, нежность и привязанность отдала своему приемышу. Дни и ночи она не отходила от него.
   Мальчик Булагат рос на радость старикам здоровым, креп­ким и послушным. Каждый день он уходил на реку играть с неизвестным мальчиком, который выходил из воды. Мальчики играли и не замечали, уходило время, приемыш возвращался домой в сумерках.
   Один раз старуха пожурила мальчика и спросила:
   ‑ Где ты бываешь до такого позднего времени и с кем там играешь?
   Мальчик ответил:
   ‑ Я играю на берегу речки. Из реки выходит неизвестный мальчик, и мы играем, не замечаем того, как уходит время.
   Старик со старухой решили поймать и усыновить неизвест­ного мальчика. Старуха приготовила вкусный бөөн и дала сы­ну. Они наказали сыну, чтобы он накормил мальчика и уложил его на сеть.
   Мальчик с бөөном и сетью пошел на берег реки, а старик и старуха спрятались за кустами и стали наблюдать.
   Мальчик пошел на берег, разостлал сеть, положил лепеш­ки, как наказали ему старик со старухой, и сел. Из воды вы­шел неизвестный мальчик и сел к Булагату. Булагат угостил своего гостя лепешками. Гость стал кушать и хвалить их. Бу­лагат, как будто бы играя, завернул гостя в сеть. В это время подбежали старик со старухой и схватили мальчика с сетью. Повели домой и усыновили. Второго мальчика назвали Эхиритом (эригиин габаhаа олдоhон Эхирит ‑ «найденный в при­брежной щели Эхирит»).
   От первого мальчика произошли буряты балаганские, идинские, осинские и кудинские, а от второго ‑ качугские, верхоленские, кударинские, баргузинские и ольхонские.
   
 
Записано учителем Н. С. Болдановым в I960 году со слов шуленги Тарайского улуса (бывшей Балаганской степной думы Ивана Ирхидеева олзоевского рода. Хранится в личном архиве С. П. Балдаева (папка № 127, л. 12).
 
 
 
Буха Ноен
 
(Второй вариант)
 
В давние времена жил Хон тайжа хан. Он имел пестрого пороза (тарил эреэн буха). Когда ему исполнилось пять лет, то он стал мычать и говорить:
   ‑ Я, пороз Хон тайжи хана, силен и ловок. Кто может со мной пободаться и испробовать свои силы, тот пусть придет ко мне.
   Этот призыв и хвастовство услышал молоденький бычок добрых западных хатов, пробрался через высокие горы и быст­рые реки, пришел к пестрому порозу Хон тайжи хана и ска­зал:
   ‑ Я, сегодня родившийся теленок, слаб еще телом, пото­му бодаться и пробовать свои силы сейчас не могу.
   Пестрый пороз Хон тайжи хана согласился и стал ждать. Прошло три года. Молодой пороз за это время вырос, нако­пил силы. Наконец он пришел к пестрому порозу. Они выбра­ли ровное место и стали бодаться.  Бодались долго, упорно. Упираясь задними ногами, образовали в степи горы, упираясь передними ногами, образовали бугорки в степи. Наконец силы пестрого пороза стали покидать его, он пятился назад и поджи­мал свой хвост.
   Любителей боя быков собралось много, они образовали по­лукруг и наблюдали за отчаянным боем двух порозов. В чис­ле любителей была дочь Хон тайжи хана. Увидев поражение своего пороза, она заступилась за него: взяла палку и ударила сивого пороза по голове. Так как она менструировала в это вре­мя, то сивый пороз осквернился и силы у него убавились. По­розы отошли от людей и снова стали бодаться. Но на этот раз пестрый пороз победил сивого. Тот силой своего волшебства сделал свое изваяние и ушел на седые гривы Саянов (Хухэйн мундаргада). Когда он шел к Саянам, то сгибал спину, на этом месте выросли сосны и пихты, а где он качался из стороны в сторону, там выросли березы и тальники. Каменное изваяние сивого пороза (шулуун дүрэ) до сего времени стоит в Торах, в долине реки Иркута, и местные буряты и сейчас устраивают жертвоприношения около него своему предку Буха ноену.
   Сивый небесный пороз был зол на дочь Хон тайжи хана. Чтобы подняться на небо к тэнгэринам, он должен был подвер­гнуть себя очищению (арюулаха), по обычаю, иначе, привратник тэнгэринов, Добедой старик, не пустит его на небесную территорию. Чтобы отомстить ей за причиненное зло, сивый пороз силой своего волшебства познал ее три раза в три года, и она родила трех сыновей.
   В скором времени дочь хана забеременела. Она страшно удивилась и не могла понять, как это могло случиться, когда она не знала ни одного мужчины. Мать тоже заметила положе­ние дочери и стала отправлять ее на прогулки, но всегда в сопровождении верной старушки. Она остановилась на том, что это наваждение злых духов, которым дочь ее не понравилась. Сказать о случившемся мужу она боялась.
   Когда стало нельзя скрывать, то узнал сам хан. Он напал на жену и чуть не избил ее. А она клялась, что дочь их никуда одна не выходила и что ее всегда сопровождала верная няня. Погоревали старик и старуха, но делать было нечего. Хан ве­лел поставить стражу у дверей дочери.
   Когда пришло время, дочь Хана тайжи родила прекрасного мальчика. Ханша была довольна, так как у них не было сына. Она не отходила от внука, все внимание свое она отдала ему. У нее было сильное желание усыновить внука, а дочь выдать замуж. Когда она сказала хану об этом, то хан и слышать не захотел.
   Надо было решить, как быть с ребенком. Решено было так: положить мальчика в железную люльку, заковать ее железным обручем, вместо обычных перевязочных ремней привязать к стреле и выстрелить на северный берег Байкала. Как решили, так и сделали.
   Стрела перелетела Байкал и упала в яму, выкопанную по­розом (бухайн малтаари) в степи. Кругом ничего не было. Вдали горы лепились убогие бурятские десять юрт атаганова и двадцать юрт хотогонова родов (арбан үрхэ атаган, хорин үрхэ хотогон). 
   Находясь на Саянах, сивый пороз своей догадкой догадал­ся, своим разумом уразумел, что его первенец в железной люльке лежит в степи, в яме. Своим волшебством он в один миг пришел туда и стал кормить ребенка своим членом.
   В атагановом роде была большая шаманка, звали ее Асуйхан, в хотогоновом роде тоже была шаманка, звали ее Хусуйхэн. Обе шаманки были вдовами, мужья их умерли, не оставив себе наследников. Таких вдов по обычаю умерщвляли, а иму­щество родственники делили между собой.
   Шаманок давно хотели умертвить, но они предсказывали, что по откровению тэнгэринов у них должно быть по одному сыну, что домашние очаги их мужей (гал гуламта) не развеются и что будут продолжатели рода их. Так как обе они были извест­ными шаманками, то родственники верили им и откладывали приведение в исполнение жестокого обычая предков.
   Обе шаманки постоянно приносили жертвы тэнгэринам, камлали и призывали своих предков, в экстазе предсказывали, что у них будет по одному сыну. Один раз шаманки принесли жертву Заян-саган тэнгэри и узнали от него, что Асуйхан найдет сына в яме пороза (бухайн малтаари), что Хусуйхэн найдет сына в щели берега реки. Созвали родственников и торжественно объявили им об этом.
   На другое утро шаманки нашли в степи железную люльку, в которой лежал прекрасный мальчик. Люлька лежала в яме. Недалеко от люльки пасся сивый пороз. Когда шаманки хотели взять мальчика с люлькой, то пороз бросился на них. Ша­манки ушли ни с чем. 
   Шаманки пришли домой, и устроили жертву Эсэгэ малаан тэнгэри. Жертва была угодной. Когда они снова пошли к ребенку, то пороза уже не было. Шаманки взяли люльку с ребенком домой и никак не могли снять с нее обручи. Шаманки опять устроили жертвоприношение Эсэгэ малаан тэнгэри. Они получили от него указание выполнить обряд укладывания ребенка в люльку (үлгээдэ оруулха). Для этого надо было созвать родственников, заколоть большого барана, сварить для пира именное мясо (нэрэтэй мяхан): бедренную кость, грудинку, тазовую кость, лопатку, сердце, осердие, печенку, селезенку и брюшину, приготовить колыбель и молоток, бабке взять ребенка на руки, поставить малышей у колыбели, а роженице лечь в постель. Повивальная бабка должна взять ребенка и молоток, спросить у малышей: «Кого укладывать в колыбель: ребенка или же молоток?» Вопрос повторить три раза. 
   Асуйхан легла в постель роженицы, Хусуйхэн стала пови­вальной бабкой и ухаживала за Асуйхан. Собрались родственники, закололи большого барана, сварили именное мясо и сде­лали так, как было велено. Мальчика назвали Булагатом (бу­хайн малтаариhаа олдоhон Булгат ‑ «в яме пороза найденный Булагат»).
   Шаманка Асуйхан души не чаяла в ребенке. Все свое время она отдавала ему: ласкала, целовала, носила постоянно на ру­ках, кормила пенками. Ребенок рос здоровым и крепким. Он бегал и играл. Приемная мать радовалась, смотря на него, и не могла нарадоваться. Так прошли незаметно годы, Булагату уже исполнилось пять лет.
   Один раз мальчик ушел играть и целый день не приходил домой. Мать испугалась, искала его везде и не могла найти, мальчик вернулся вечером в потемках.
   ‑ Сын мой, где ты был до сего времени?‑ спросила его мать.
   ‑ Я играл на берегу моря. Когда я пришел туда и стал играть, из моря вышли мальчик и девочка, такие же, как я, мы стали играть и не заметили, как наступили потемки, ‑ от­ветил сын.
   Айсухан сообщила об этом Хусуйхэн. Последняя очень об­радовалась. Они решили поймать мальчика и девочку, потом усыновить. Напекли вкусных пресных лепешек, нагнали водки, решили дать их Булагату, чтобы он угостил своих друзей.
   На другое утро, когда мальчик собирался пойти на берег, ему дали лепешки и водку, а сами взяли белый войлок, и все пошли на берег. Придя туда, шаманки разостлали войлок, по­ложили на него лепешки и водку, попросили мальчика угос­тить своих друзей, а потом лечь спать на войлок.
   Мальчик сел на войлок и стал играть, а шаманки спрята­лись за кустами и стали наблюдать за мальчиком. Вскоре из моря вышли мальчик и девочка. Они подсели к Булагату и стали играть. Булагат предложил им угощение. Они с удоволь­ствием стали есть лепешки и пить водку. Вскоре они опьянели и легли спать.
   Шаманки подбежали и схватили с войлоком обоих мальчи­ков и девочку. Не успели они отбежать от берега, как мальчик проснулся и закричал человеческим голосом:
   ‑ Высокое небо ‑ отец, широкая земля ‑ мать, спасите меня!
   В это время заволновался Байкал и чуть не захлестнул обеих шаманок. Девочка выскользнула из рук и ушла в море. Шаманки донесли мальчиков до дома. Хусуйхэн постлала ши­рокую постель роженицы и легла, вновь найденного мальчика положили с нею. Потом созвали родственников, закололи боль­шого барана и совершили обряд үлгээдэ оруулха. Мальчика назвали Эхиритом (эргиин габаhаа олдоhон Эхирит ‑ «в ще­ли берега найденный Эхирит»).
   От Булагата произошли буряты племени булагат, а от Эхирита ‑ буряты племени эхирит, которые являются ос­новными племенами бурятского народа.
 
 
Записано со слов 83-летнего Мадаса Хантханова I холтубаевского рода из улуса Гуртуйский (бывшего Бильчирского инородческого ведомства) Ир­кутской области в мае 1911 года.
 
 
 
 

Национальная бурятская кухня

Национальная кухня В традиционной пищевой системе западных бурят, как правило, преобладали молочные и мясные продукты, в меньшей степени – растительные. Эта форма питания определялась скотоводческим типом хозяйства. Многовековое занятие скотоводством способствовало постепенной выработке бурятами широкого ассортимента молочных продуктов, которые употреблялись в основном весной и летом в период максимального удоя, а также в различных видах заготавливались на зиму, когда доение скота прекращалось.
 
Необходимо отметить, что пища из молока отличается высокой питательностью, прекрасными вкусовыми свойствами. К тому же, очень важно, молочная пища полезна для здоровья людей всех возрастов, относится к разряду диетических. 
 
Молочные продукты у бурят относились к тем блюдам, с которых начинался всякий праздничный прием. Обычай этот называется «сагаалха», т.е. буквально побелиться, вернее, отведать угощение из белой еды (молоко, сливки, сметана и т.д.). Только после этого на стол подавалось мясо.
 
Одним из молочных блюд является тараг. Его готовили так. Свежее коровье молоко немного подогревали с небольшим количеством закваски (гурэлгэ) из тарага, предыдущего приготовления. Затем сливали в сосуд, плотно укутывали войлоком или тканью из плотного материала. Через несколько часов тараг был готов.
 
Из молока также получали сливочное масло (сагаан тоhон), наиболее часто приготовляемое блюдо. Чтобы приготовить такое масло, буряты употребляли сметану (зөөхэй). Наливали в высокую узкую кадку (булуур) и перемешивали мешалкой с деревянной лопастью на конце и длинной ручкой (зөөхэйн аша). В результате сбивалось масло. Стоит указать, что этот процесс был очень трудоемким, так как требовалось большое количество времени.
 
Попутно из этого получалась пахта (айраг) – прохладительный напиток.
 
Для получения домашнего сыра (хурууд) в кипящее молоко наливали небольшое количество айрага. Молоко скисало и творожилось. Эту массу заворачивали в тонкую ткань и уплотняли двумя дощечками, чтобы из нее вытекла сыворотка. Затем сушили на солнце до твердости. В итоге получался продукт, который сохранял свои качества длительное время.
 
Такими же свойствами обладает сушеный творог (айруул). Для приготовления айруула кипятили айраг, затем выливали его в полотняный мешок, чтобы вытекла сыворотка. Оставшуюся густую массу выжимали и сушили.
 
Надо сказать, что из айрага получали еще и молочную водку (архи или тарасун). Сырье для архи получалось следующим образом. В пахту выливали сыворотку из домашнего сыра. Часов через 5-6 айраг начинал шипеть, но процесс брожения длился до 2-3 дней. После этого перегонялась молочная водка. Количество архи в кувшине измерялось деревянной палочкой со шкалой деления. Если надо было получить напиток крепкий, то с одного котла снимали 0,5 литра архи, а если же шкала показывала больше литра, то архи имел крепость не больше 10 градусов. Существовал процесс двойного и тройного перегона молочной водки, что соответственно повышало его качество. Называлось это – арза и хурза.
 
Одним из сытных жаждоутоляющих напитков является арса. В холодном виде он был незаменим во время полевых и сенокосных работ. Для этого брали 3 литра воды, 2 кг. белого сгустка арсы. После того, как их тщательно перемешивали, добавляли немного пшеничной муки и снова повторяли указанный процесс. Все это длилось до получения совершенно однородной массы, после чего варили, постоянно помешивая, 20-30 минут. Перед употреблением заправляли сметаной или сливками. Пили, по желанию, в горячем виде или охлажденным.
 
Одним из лакомых кушаний бурят является мучная каша (саламат), сваренная на сметане. Сметану кипятили на слабом огне, постоянно помешивая. Затем в нее подсыпали муку, при этом убыстряя помешивание, и постепенно добиваясь выделения масла. Для саламата лучше всего подходит ржаная мука грубого помола. Следует отметить, что у хороших хозяек-кулинарок саламат имел бледно-желтоватый оттенок с обильным выделением топленого масла. Блюдо считается готовым, когда на дне и по бокам посуды появится румяная корка и сама кашеобразная масса, вся пропитавшись маслом, перестанет прилипать к ложке. Это блюдо питательно и высококалорийно. Саламат подается в пиалах или блюдцах.
 
Сушеные пенки. Молоко кипятится на медленном огне в течение нескольких часов. Затем молоко остужается в течение долгого времени. Затем образовавшийся толстый и упругий слой пенки разрезается на равные квадратные кусочки и выкладывается на доске. Куски пенки нанизываются на колышки и сушатся на солнце. 
 
В традиционной пищевой системе бурят ассортимент молочных продуктов разнообразен и здесь указан не полностью.
 
По традиции, сложившейся на основе особенностей натурального скотоводческого хозяйства, в каждый сезон года употреблялось в пищу мясо сугубо определенного животного. Летом предпочитали баранину, ближе к зиме (октябрь) – конину, зимой – говядину. Связано это было с тем, что мясо крупного рогатого скота и лошадей легче было сохранить в зимний период в большом количестве, к тому же животные имели в это время достаточную упитанность. Немаловажное значение имеет тот факт, что баранина после варки очень быстро остывает.
 
Основным способом приготовления мясной пищи является отваривание. Часть мяса употреблялась в пищу в свежем виде. Часть мяса жарили или консервировали. Бурятам издавна известно несколько способов консервации мясных изделий: замораживание, сушение, вяление. К консервированной мясной снеди (преимущественно сырокопченой) относятся различные виды колбас: из говядины (хиима), из баранины (хошхонок) и другие. Оболочками всех видов колбас служили полые органы (различные виды кишок).
 
Хочется отметить, что искусные скотоводы-буряты владели секретами откорма животных, предназначенных на забой, великолепно знали их анатомию, разделывали тушу строго по частям, редко прибегая к топору. Каждая часть туши, каждый элемент субпродуктов употреблялся на приготовление определенного вида блюда, часто называясь их именем.
 
Самым главным угощением для гостя считалось блюдо из бараньей головы (төөлэй). Готовилось это следующим образом. Предварительно отделяли от головы нижнюю челюсть. Затем ее палили на открытом пламени, отпаривали в горячей воде и варили в большом чугунном котле (тогоон). Подавали на блюде (толи), обложив с обеих сторон ребрами с мякотью и обязательно носом к гостю. Угощение это имело чисто символическое значение, означающее высокую степень уважения к почетному гостю.
 
После главного угощения особым почетом пользовалась лопатка барана (дала). Для приготовления данного блюда сначала лопатку отделяли от хрящей. Затем мыли и ставили на огонь в железном котле с водой вместе с 2-3 позвонками и ребрами. После закипания воды снимали пену и солили. Процесс варки длился около часа. Если при надрезе мясистой части лопатки появлялся сок светлого цвета, то считалось, что блюдо готово.
 
Также особым почетом пользовались баранья бедренная кость (можо сэмэгэн), два нижних ребра (үндэр хабярьга), грудинка (үбсүү), плечевая кость (адхаал) и крестец (үүса). Технология приготовления проста: все отваривалось.
 
Обычным питанием считалась баранина (бүхэлеэр). Для этого брали разруб из передней части туши и разрубали вместе с костями. Далее помещали в котел с водой и заправляли мелко нарезанным диким сушеным луком (маньяhан). Варили около часа, периодически помешивая. Соль клали по вкусу, сразу после закипания.
 
Шахмал шүлэн – очень наваристый мясной бульон, полезно его применение при малокровии, анемии. Сначала наваривается бульон из костистых кусков мяса, а затем в этом же бульоне варятся кусочки мясной мякоти «сула мяхан». «Шахмал шүлэн» называют пищей борцов.
 
Буряты в пищу использовали и внутренности разных животных. Так, например, вычищенные потроха лошадей и коров шли на приготовление хирмасы, для чего их складывали в рубец и замораживали. Употреблялась хирмаса для заправки супов.
 
При забое крупного рогатого скота многие хозяйки делали колбасу из толстых кишков (омhон) с крошеным мясом (хиимэ). 
 
Хима – мелко нарубленная печень, сало и мясо подсаливаются, тщательно перемешиваются и начиняются в толстую жирную кишку. Чтобы хима обрела свой неповторимый вкус, она должна два-три месяца пролежать на морозе. Затем она варится и подается на стол.
 
Не меньшее количество кушаний готовилось из внутренностей барана. Это баранья «книжка» (hархинсаг), начиненная крошеным мясом и жиром, края которой сшивались тонкой палочкой; баранья или говяжья толстая кишка (хошхонок), вывернутая после очистки наизнанку; начиненная мясом баранья брюшина вместе с кусками жира 12-перстной кишки (ормог). Все перечисленные блюда отваривались.
 
Большим лакомством у бурят считалась сырая замороженная конская печенка с внутренним подбрюшным жиром (арбинтай эльгэн), почки (бөөри), сало в загривке лошади (далан).
 
Ороймог – печень, нарезанная небольшими кусочками прямоугольной формы. Эти кусочки, слегка присоленные, заворачиваются «конвертиком» в тонкое сало-сдер с внутренностей зарезанной животины. Концы «конвертика» прикалываются деревянными тоненьким колышком, чтобы конвертик не распался во время жарения. Оранжево-золотистый цвет ороймога говорит о его готовности. Жарится в печи, а если на открытом огне, то сковорода с ороймогом накрывается другой сковородой. Огонь должен быть слабым, чтобы растопившийся жир не горел.
 
К числу излюбленных кушаний относились блюда из крови. Так, кровяная колбаса (шуhан) готовилась следующим образом. Брали около литра свежей бараньей крови, в нее наливали немного молока, сырого или кипяченого. Кровь приобретала темно-розовый цвет. Затем добавляли 100-150 гр. жира-сырца, дикого лука, соль. Потом вливали в тщательно промытую 12-перстную кишку и перевязывали. Далее опускали в кипящую воду и варили около получаса. Сюда же можно отнести и блюдо из бараньего желудка (хототой шуhан), наполненного кровью.
 
Существовал такой способ консервирования мяса, как сушка (хатаамал). Чтобы мясо осеннего забоя сохранить до лета, его отделяли от костей, разрезая длинными тонкими лентами. Такие куски вывешивали для выветривания зимой в холодной юрте.
 
Спецификой употребления растительной пищи у бурят, как и у кочевых народов, было ипользование ее в качестве приправ и компонентов сложносоставных блюд. Вот рецепты некоторых таких блюд.
 
Клубни саранки, сваренные в цельном молоке. Саранки выкапывались глубокой осенью, а также ранней весной, когда оттаивала земля. Саранки варились в молоке до тех пор, пока готовая масса не становилась густой и тягучей как мед. Да это и был именно искусственный мед, который буряты приготавливали с древнейших времен, когда еще не знали о сахаре.
 
Бомхэй – это жареное зерно, мелко истолоченное в ступе (урнюдар), заваривалось в кипящем цельном молоке. Потом эта густая масса накладывалась в деревянную чашу, а когда остывала, заливалась топленым сливочным маслом, которое застывало толстым слоем. К столу подавалась бомхэй, нарезанная продолговатыми прямоугольными кусочками в виде пирожного, и зеленый чай, подсоленный и приправленный начинающей закисать сметаной.
 
В пищу использовались листья, стебли, луковицы, ягоды и другие части диких растений, основное назначение которых – обеспечение витаминами: черемша (халяар), дикий лук (маньяhан), дикий чеснок (гоогоhон), черная смородина (үхэр нюдэн) и пр. Ягоды употреблялись в пищу как в свежем, так и сушеном, замороженном виде. Например, черную смородину, чернику, голубицу и землянику ели в свежем виде. Землянику, кроме этого, часто сушили на зиму. Бруснику употребляли в замороженном виде. Грибов буряты не собирали и не ели. Осенью собирали кедровые орехи (шишки).
 
Так кратко выглядит традиционная пищевая система западных бурят. 
 
Булат Бутунаев. О земле моих предков и их кухне // Знамя Ленина.-1992.-23,25 апр.
 
Буяхаев С. Что ели в старину // Эхирит. вестн.-1995.-11,25 нояб.
 
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

666001, Россия, Иркутская область
п. Усть-Ордынский, ул. Советская, 24А

+7 (39541) 3-11-78

e-mail: uo.lib@mail.ru

Режим работы:

пн,вт, ср, чт, пт, вс 10:00 - 18:00

сб - выходной день

последний четверг месяца – санитарный день